– …Mi szeretjük egymást – mondta halkan, de megingathatatlanul Zsuzsanna Németh.
Anikó Péter egy pillanatra zavartan pislogott, mintha azt próbálná eldönteni, rosszul hallott-e.
– Что вы можете знать о любви в свои годы? – холодно усмехнулась она. – Любовь, милая, это когда люди одного круга, одного уровня. Когда у них одинаковое воспитание, ценности, образование. А у вас…
Она окинула Зашину одежду оценивающим взглядом и слегка скривила губы.
– У вас ничего этого нет. Вы даже говорить толком не умеете, запинаетесь на каждом слове. Что вы можете дать Артёму? Кроме проблем, конечно.
Даша молчала, сжимая пальцами край старого пальто. Ей хотелось провалиться сквозь землю, но она держалась. Ради Миши. Ради обещания, которое дала мне.
– Посмотрите на себя в зеркало, – продолжила мама, уже почти ласково. – А потом посмотрите на Кристину. Вы же сами понимаете, где ваше место. Вы умная девочка, я вижу. Поэтому давайте без сцен. Просто скажите, сколько он вам дал. Я положу в два раза больше – и вы уйдете. Сейчас. Навсегда.
Даша подняла на нее глаза. В них стоял страх, но сквозь него пробивалась упрямая решимость.
– Я… не продамся, – прошептала она. – Ни за какие деньги. Я… я обещала Артёму.
Мама вздохнула, как человек, столкнувшийся с особенно тупым собеседником.
– Глупая, – тихо произнесла она. – Очень глупая девочка.
***
В это время отец продолжал свою атаку.
– Ты понимаешь, что сейчас поставлено на карту? – прошипел он, меряя кабинет шагами. – Фомин – не просто партнер. Это выход на новые рынки, это контракты, это будущее. А ты притащил… это. В дом. В день, когда всё должно было быть идеально!
– Твое “идеально” – это когда меня продают, как товар? – я больше не сдерживался. – Сначала школа по твоему выбору, потом университет, потом твой бизнес, твои правила… А теперь ещё и жена по каталогу.
– По какому ещё каталогу? – фыркнул он. – Кристина из уважаемой семьи, с блистующим образованием. Она – идеальная партия. Ты обязан думать не только о себе, но и о родителях. Мы вкладывали в тебя силы, деньги, время. Ты наш единственный сын!
– Тем более, – тихо сказал я. – Тем более ты должен уважать мой выбор. Если ты действительно считаешь меня взрослым и самостоятельным.
Отец остановился и впился в меня взглядом.
– Я считаю тебя обязанным, – отчеканил он. – Обязанным семье. Я не для того строил этот дом, этот бизнес, чтобы какой-то щенок, ведомый гормонами, разрушил все за один вечер.
– Тогда ты плохо меня знаешь, – устало ответил я. – Я давно уже не тот послушный мальчик, за которого ты меня держишь.
Он подошел вплотную, так близко, что я чувствовал его тяжелое дыхание.
– Слушай сюда, – медленно сказал он. – Сейчас ты выйдешь в гостиную, извинишься перед Фоминым, скажешь, что это была несмешная шутка, и вышвырнешь эту девку из дома. Иначе… иначе можешь забыть обо мне. О моих деньгах. О бизнесе. О наследстве. Я вычеркну тебя из своей жизни.
Я смотрел на него и понимал, что он не блефует. Он действительно способен.
– Хорошо, – кивнул я. – Значит, так тому и быть.
На секунду в его глазах мелькнуло торжество.
– Я выбираю ее, – спокойно договорил я. – А не твои деньги.
Отец дернулся, будто я его ударил.
– Вон из моего кабинета, – прошипел он. – И молись, чтобы я успокоился, пока мы не поговорили при всех.
***
В малой гостиной мама уже начала терять терпение.
– Вы не понимаете, во что ввязались, – её голос стал жестче. – Артём вспыльчивый, эмоциональный. Сегодня он говорит, что любит вас, а завтра передумает. Вы останетесь ни с чем. А сейчас у вас есть шанс уйти красиво. С деньгами.
– Он… не такой, – ответила Заша, и в голосе её прозвучала обида. – Вы просто… не знаете его.
– Это вы его не знаете, – холодно возразила она. – Вы видите только то, что хотите. Поверьте человеку, который растил его всю жизнь. Завтра он сам придёт к вам и скажет: «Прости, это была ошибка». И что вы тогда будете делать? Куда пойдёте со своим ребёнком? К кому?
Даша опустила голову. При упоминании Миши у неё невольно дрогнули губы.
– А… если… он не передумает? – спросила она тихо.
– Передумает, – уверенно отрезала мама. – Потому что такие, как вы, в нашем мире не задерживаются. Они приходят и уходят. А семья… семья должна оставаться на уровне. Это закон.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл отец. Лицо его было каменным.
За его спиной я видел Зашу. Она сидела на краю дивана, бледная, но собраная. Наши взгляды встретились, и я попытался улыбнуться ей, хотя внутри всё горело и клокотало.
– Ну что ж, – произнёс отец, оглядев нас. – Пора поставить все точки над “i”.